ькая гордость. - Я же не требую ничего.
  Только одно, чтоб предательства не было.
   - Я не пойду в полицию, - сказала Энн. - Обещаю вам. Вы мне нравитесь, вы
  ничем не хуже других мужчин... Кроме моего друга.
   - Я подумал, может, мне стоит рассказать вам один-два сна, ну, вроде как
  бы доктору. Понимаете, я докторов знаю. Им доверять нельзя. Я тут к одному
  обратился, еще до того как сюда поехал. Хотел, чтоб он губу мне исправил. А
  он хотел усыпить меня. Газом. И полицию вызвать. Видите, им доверять нельзя.
  Но вам я доверяю.
   - Вы и в самом деле можете мне доверять, - сказала Энн. - Я не пойду в
  полицию. Но вам лучше немного поспать сначала, а потом вы мне расскажете про
  свои сны, если вам так хочется. Ночь долгая, времени хватит.
   Зубы у него вдруг застучали, он ничего с этим не мог поделать, и Энн
  услышала. Она высвободила из-под мешков руку и коснулась пальцами его
  пальто.
   - Вы же совсем замерзли, - сказала она. - Вы отдали мне все мешки.
   - Зачем они мне? Я же в пальто.
   - Мы же друзья, правда? - сказала Энн. - Мы ведь заодно. Возьмите у меня
  хотя бы два мешка.
   Он ответил:
   - Тут еще должны быть. Я поищу. - Он зажег спичку и стал ощупью
  пробираться вдоль стен сарая. - Вот как раз два, - сказал он, усаживаясь
  подальше от нее, чтобы она не могла до него дотянуться: никаких мешков он не
  нашел. - Не могу заснуть, - пожаловался он, - засыпаю как-то не
  по-настоящему. Только что видел сон. Про