имаетесь?
   - Нет. Это не очень интересно. Нельзя было никому доверять. Одни
  размякали, другие делались какими-то безрассудными. Не хотели мозгами
  шевелить. - И продолжал: - Насчет Змея. Я вот что хочу сказать. Я не жалею.
  В Бога я не верю. Только вот вы сказали, что вы мне друг, я же не хочу,
  чтобы вы обо мне неправильно думали. Это из-за той истории со Змеем я
  столкнулся с Чалмондели. Я теперь понял, он на скачки ходил, только чтоб с
  разными людьми встречаться. Я тогда еще подумал, что он прохиндей.
   - Мы довольно далеко ушли от ваших снов.
   - Я как раз собирался к ним вернуться, - сказал Ворон. - Я, наверно,
  разнервничался из-за Змея. Что так вот, взял и убил. - Голос его еле заметно
  дрогнул от страха и надежды; надежды - потому что она так спокойно
  восприняла одно убийство и - может быть, в конце концов откажется от тех
  своих слов ("Молодец!.." "Я бы и глазом не моргнула..."); страха, потому что
  на самом деле он никак не мог поверить, что можно вот так абсолютно
  довериться кому-то и не быть обманутым. А как замечательно было бы, подумал
  он, все рассказать и знать, что вот кто-то, кроме тебя, все это знает - и
  ему не противно; это было бы - как долгий-долгий сон после мучительной
  бессонницы. Он заговорил снова:
   - Эти минуты, когда я тут заснул, это первый раз за двое - или трое? - не
  помню сколько суток. Кажется, мне все-таки твердости не хватает.
   - Ну, мне кажется, твердости у