бенно гадким, представился ей так ясно, что ее чуть не
  вырвало. И все-таки, подумала она, я не могу бросить все это, я не должна
  выдать себя, пусть он отыщет Чамли и его босса, и тогда... Она резко
  отодвинулась от него в темноте.
   Ворон сказал:
   - Они там сейчас выжидают. Пригласили шпиков из Лондона.
   - Из Лондона?
   - В газетах про все это писали, - ответил он гордо. - Сержанта уголовной
  полиции Матера, из Скотленд-Ярда.
   Энн едва сдержалась, чтобы не закричать от ужаса и отчаяния.
   - Он здесь?
   - Может, прямо здесь. Ждет.
   - Почему же он не идет сюда, в сарай?
   - В темноте им меня не поймать. Потом, им уже известно, что вы тут. Они
  стрелять не смогут.
   - А вы? Вы сможете?
   - Там ведь нет никого такого, кому я не хотел бы пулю всадить.
   - А как вы думаете отсюда выбраться днем, когда будет светло?
   - Я не стану дня дожидаться. Мне нужно только, чтоб чуть рассвело -
  видеть дорогу. И куда стрелять. Они-то не могут первыми стрелять; и так
  стрелять, чтоб убить, тоже не имеют права. Это дает мне шанс. Мне и надо-то
  всего несколько часов спокойных. Если я от них уйду, им меня в жизни не
  найти. Только вы будете знать, что я в конторе "Мидлендской Стали".
   Ее охватила беспредельная ненависть. В отчаянии она спросила:
   - И вы что же, станете вот так стрелять, совершенно хладнокровно?
   - Вы же говорили, вы на моей стороне.
   - О да, - устало ответила Энн, - да, да. - Она пыталась размышлять.