вушке чашечку кофе, - сказала Энн. - Как раз время
  завтракать. Почти.
   Матер яростно ударил ладонью по столу.
   - Куда он намеревался пойти?
   - Дай мне время, - сказала Энн. - Мне есть что рассказать. И много.
  Только ты все равно не поверишь.
   - Вы видели человека, в которого Ворон стрелял, - сказал Матер. - У него
  жена и двое детей. Из больницы звонили - внутреннее кровотечение.
   - Который час? - спросила Энн.
   - Восемь. Ваше молчание ничего не изменит. Теперь ему от нас не уйти.
  Через час прозвучат сигналы воздушной тревоги. На улицах не будет ни души,
  только люди в противогазах. Его немедленно обнаружат. Как он одет?
   - Если бы ты дал мне поесть... Я ничего не ела целые сутки. Тогда я была
  бы способна соображать.
   Матер сказал:
   - У вас только одна возможность избежать обвинения в соучастии: если вы
  сделаете формальное заявление.
   - Это что - допрос третьей степени? - спросила Энн.
   - Почему ты взялась его выгораживать? Что заставляет тебя держать данное
  ему слово? Ведь ты не...
   - Ну давай, - сказала Энн, - переходи на личности. Никто тебя за это не
  осудит. Я тоже. Только я не хочу, чтобы ты думал, что я сдержала бы данное
  ему слово. Ведь это он убил старика.
   - Какого еще старика?
   - Министра обороны.
   - Вам надо бы придумать что-нибудь поправдоподобней.
   - Но это правда. Он не крал те банкноты. Его просто надули. Заплатили
  крадеными деньгами за работу. За убийство.
   - Он просто наплел вам