арестантов, - сказал Матер. - Тем
  более что я знаю, откуда украдены эти деньги.
   - Так и я знаю. Могу догадаться. Из этого города.
   - Да он все вам наврал. Это деньги Ассоциации рельсопрокатчиков, их
  контора на Виктория-стрит, в Лондоне.
   Энн покачала головой:
   - Началось вовсе не там. Это деньги "Мидлендской Стали".
   - Значит, вот куда он отправился. В "Мидлендскую Сталь". Это - в
  Дубильнях?
   - Да, - ответила она. Короткое слово смутило и обескуражило Энн, оно
  прозвучало, словно приговор, окончательный и бесповоротный. Она теперь не
  испытывала к Ворону ничего, кроме ненависти: воспоминание об истекающем
  кровью полицейском на усыпанной углем земле разрывало ей сердце, требовало
  наказать убийцу; но она не могла забыть морозную ночь в сарае, кучу мешков и
  его абсолютное, лишенное какой бы то ни было надежды доверие к ней. Она
  сидела, опустив голову, пока Матер отдавал приказания в телефонную трубку.
   - Мы будем ждать его в Дубильнях, - сказал он. - Кого он там ищет?
   - Он сам не знает.
   - Что-то в этом есть, - сказал Матер. - Какая-то связь между ним и
  фирмой. Может быть, его обманул кто-то из клерков.
   - Человек, который заплатил ему эту кучу денег, был вовсе не клерк. Он и
  меня пытался убить только потому, что я узнала...
   Тут Матер прервал ее:
   - Ваши сказочки подождут. - Он позвонил и сказал появившемуся в дверях
  полицейскому: - Задержите эту девушку для дальнейшего расследования.