забросал сажей проректора своего университета.
   Старший хирург и сам в тот день участвовал в экзекуции. Проректора не
  любили; он был специалистом по древним языкам и литературе, что казалось
  вовсе ненужным в провинциальном университете. Он перевел "Фарсалию" Лукана2
  каким-то сложным размером собственного изобретения. Старший хирург помнил,
  но весьма смутно, там было что-то такое с ударениями. Он до сих пор
  явственно видел сморщенную, словно печеное яблоко, физиономию маленького,
  испуганного старичка-либерала пытавшегося улыбнуться, не ударить лицом в
  грязь. За это они так яростно швыряли в него сажей.
   Старший хирург, благополучно избежавший опасности, теперь умиленно
  улыбался, глядя вниз на шумную толпу студентов во дворе больницы. Их белые
  халаты были уже черны от сажи. Кто-то завладел желудочным зондом. Скоро они
  совершат традиционный набег на магазин - в центре города, на Хай-стрит, - с
  целью захватить свой талисман: чучело тигра, довольно облезлое и изрядно
  траченное молью. Ах, молодость, молодость, думал хирург, посмеиваясь про
  себя; он увидел, как Колсон, казначей больницы, боязливо пробирается от
  двери к двери; вот если бы они его поймали! Нет, дали ему пройти; ах, какое
  это было веселье: "Итак, будем веселиться, пока мы молоды!"; "Да исчезнет
  печаль, да погибнут ненавистники наши..."1
   Бадди наслаждался вовсю. Все и каждый со всех ног бросались исполнять его
  приказания. Он - лидер. Студенты