и.
   Уотт произнес:
   - Пожалуйста, закройте дверь: сквозит. - Испуганно-саркастический тон и
  послужил столь необходимым поводом для их негодования.
   Бадди заявил:
   - Мы пришли спросить, почему ты не явился утром в больницу.
   - Это Фергюссон, не правда ли? Не понимаю, почему это вас должно
  интересовать, - ответил Уотт.
   - Ты что, пацифист?
   - Что за устаревший лексикон! - сказал Уотт. - Нет, я не пацифист. Я
  сейчас просматриваю кое-какие книги - очень старые труды по медицине, и,
  поскольку - как я полагаю - они вряд ли вам интересны, очень прошу вас выйти
  вон.
   - Занимаешься? Вот так зубрилы вроде тебя и вылезают вперед, пока другие
  дело делают.
   - Просто у нас разные представления о том, как лучше проводить время. Мне
  доставляет удовольствие разглядывать старые фолианты, вам - вопя, носиться
  по улицам в этом странном наряде.
   Тут уж они как с цепи сорвались: ведь его слова вполне можно было
  расценить как оскорбление чести мундира - мундира королевской армии.
   - Мы сейчас тебя распотрошим, - пригрозил Бадди. - Раздевай его, ребята!
   - Прекрасно, - ответил Уотт. - Я сэкономлю вам время и разденусь сам. - И
  он начал стягивать с себя одежду, говоря: - Психологически этот акт очень
  интересен. Он - как бы некая форма кастрации. Его суть можно объяснить - во
  всяком случае такова моя теория - наличием подспудной сексуальной ревности.
   - Ах ты грязный подонок, - сказал Бадди, схватив со стола чернильницу