, его белый халат и - наконец - его противогаз.
   - Повернись спиной, - сказал Ворон, и Бадди Фергюссон снова подчинился.
  Сейчас он чувствовал себя таким жалким и несчастным, что - дай ему Ворон
  шанс - не смог бы этим шансом воспользоваться; к тому же он был и очень
  напуган. Бадди никогда не отличался богатым воображением; никогда он не
  представлял воочию опасность, которая теперь воплотилась в поблескивающем в
  тусклом свете гаражного фонаря сером, длинном, злобном куске металла,
  несущем боль и смерть.
   - Руки за спину! - Ворон связал вместе розовые и мясистые, словно
  ветчина, сильные руки Бадди его же галстуком: коричневым с желтыми полосами
  галстуком выпускника частной школы, затерявшейся где-то в захолустье.
   - Ложись! - И Бадди Фергюссон подчинился беспрекословно, а Ворон связал
  ему ноги носовым платком, а из другого сделал кляп и заткнул ему рот. Вышло
  не очень надежно, но приходилось довольствоваться и этим - работать надо
  было быстро, времени оставалось мало. Ворон вышел из гаража и бесшумно
  закрыл ворота. У него было несколько часов форы - во всяком случае он
  надеялся, что это так, но не мог тратить зря ни минуты.
   Спокойно и осторожно он прошел под Замковым холмом, стараясь не наскочить
  на студентов. Но бесчинствующие компании уже двинулись дальше; некоторые
  пикетировали вокзал в ожидании ничего не подозревавших пассажиров, другие
  прочесывали улицы в северной части города, ведущие