вода была чуть теплой. Мистер Дэвис
  несколько раз порезался, бреясь, и крошечные клочки ваты там и сям украшал
  его подбородок. На глаза попались два телефонных номера: Мэйфэр 632 и Музеум
  7981. Телефоны Корэл и Люси. Темноволосая и блондинка, полненькая и худая.
  Светлый ангел и темный. Ранний желтоватый туман все еще лепился к окнам, и
  выхлоп проезжавшего по улице автомобиля заставил его подумать о Вороне,
  надежно изолированном на товарном дворе, осажденном вооруженной полицией. Он
  знал: всем этим занимается сэр Маркус, и задумался над тем, как это -
  проснуться утром, понимая, что наступил твой последний день. "Не знаю дня
  смерти моей"2, радостно подумал мистер Дэвис, промокая порезы
  кровоостанавливающим карандашом и прилепляя к ним кусочки ваты; но если
  знаешь, как, видимо, знает Ворон, станешь ли раздражаться от того, что не
  работает центральное отопление и что бритва тупая? Голова мистера Дэвиса
  была сейчас полна великих, благородных абстракций, и ему казалась гротескной
  сама мысль о том, что человек, обреченный на смерть, мог обратить внимание
  на тривиальные вещи вроде пореза бритвой. Впрочем, разумеется, Ворон вряд ли
  будет бриться в своем сарае.
   Мистер Дэвис торопливо разделался с завтраком: два поджаренных хлебца,
  две чашки кофе, четыре порции почек и ломтик бекона, привезенные на лифте из
  ресторана внизу; немного сладкого апельсинового джема "Серебряная нить".
  Удовольствием было думать, что