- теперь уже поверху - все еще плыл туман; эскадрилья самолетов
  промчалась в тумане на юг, в сторону аэродрома, наполнив улицу грохотом.
   - Видите, - сказал мистер Дэвис, сдерживая злость, - ученья кончились. С
  минуты на минуту прозвучат сирены. Абсурдно было бы тратить все утро в
  больнице. Вы же меня знаете. Моя фамилия - Дэвис. В Ноттвиче меня все знают.
  Спросите у полицейских. Никто не может сказать, что я - не патриот.
   - Вы думаете, тревога кончается? - спросил человек в противогазе.
   - Я очень рад, что молодежь проявляет такой энтузиазм, - сказал мистер
  Дэвис. - Я полагаю, мы с вами уже встречались. В больнице. Я участвую во
  всех крупных мероприятиях и никогда не забываю голос, стоит мне раз его
  услышать. Ну как же, - добавил мистер Дэвис, - ведь это я дал больше всех
  денег на новую операционную.
   Мистер Дэвис хотел было пойти дальше, но человек преграждал ему путь, и
  казалось унизительным сойти с тротуара на дорогу, чтобы его обойти. Человек
  мог подумать, что мистер Дэвис пытается удрать, могла возникнуть потасовка,
  а полицейские на противоположном углу не сводили с них глаз. Ненависть
  хлынула в голову мистера Дэвиса, как чернильная жидкость, которую
  выбрасывает каракатица в момент опасности, черным ядом отравила мысли. Ах ты
  ухмыляющаяся горилла в полицейской форме... Добьюсь, чтоб тебя выгнали...
  Скажу Колкину, пусть займется этим. И весело продолжал разговор со студентом
  - тощим, невысоким, чуть