я; возможно, и его подозрительность, которая
  сначала так возмутила мистера Дэвиса, просто была результатом неотесанности.
  И оттого, что день в конце концов обещал быть чудесным: лучи солнца начинали
  пробиваться сквозь холодный, замутненный туманом воздух; оттого, что почки и
  бекон были приготовлены именно так, как надо; оттого, что ему удалось
  самоутвердиться в присутствии мисс Мэйдью, которая была дочерью пэра;
  оттого, что его ожидало свидание с милой, талантливой девочкой в "Метрополе"
  и - наконец - оттого, что тело Ворона к этому моменту скорее всего уже было
  благополучно водружено на соответствующий кусок льда в морге, - от всего
  этого дух мистера Дэвиса преисполнился добра и рождественской благости: он
  попытался помочь юноше избавиться от робости. Он сказал:
   - Я совершенно уверен - мы с вами где-то уже встречались. Может быть, нас
  познакомил заместитель главного врача?
   Но его спутник так ничего и не ответил, продолжая хранить мрачное
  молчание.
   - Замечательное представление вы устроили, когда открывали новое
  отделение. - Он снова взглянул на тонкие кисти рук своего компаньона. -
  Случайно не вы - тот молодой человек, который оделся девочкой и спел
  неприличную песенку? - Мистер Дэвис хохотнул, вспоминая, и повернул к
  Дубильням. Он смеялся, как смеялся множество раз - по пальцам не перечесть -
  за бокалом портвейна в клубе, среди замечательных людей, над скабрезными
  мужскими шуточками.