дела, он вслушивался в каждый звук за
  дверью, в коридоре: шаги, треньканье звонка. Нужно было обладать гораздо
  большим мужеством, чем ему поначалу казалось, чтобы так вот сказать "после
  двух": ему хотелось уже сию минуту быть подальше отсюда, исчезнуть из
  Ноттвича. Он вздрогнул, когда скрипнула люлька ремонтника, чистившего стену
  здания со стороны внутреннего дворика. Он прошаркал к двери и защелкнул
  замок; он чувствовал себя в большей безопасности здесь, взаперти в своем
  кабинете, где все было так привычно: письменный стол, вращающееся кресло,
  шкаф, где стояли два бокала и бутылка сладкого портвейна, стеллаж с книгами
  - несколько специальных трудов по металлургии, альманах Уитакера1,
  справочник "Кто есть кто" и экземпляр романа "Его китайская наложница". Так
  ему было гораздо спокойнее, чем вспоминать о полицейском внизу, в вестибюле.
  Он охватил взглядом все вокруг, словно впервые, и в самом деле впервые
  осознал покой и комфорт, которые дарил ему этот небольшой кабинет. И снова
  он вздрогнул от скрипа канатов, на которых висела за стеной люлька. Опустил
  двойные рамы окна. Сказал раздраженно и нервно:
   - Сэр Маркус может и подождать.
   - Кто такой сэр Маркус?
   - Мой шеф.
   Открытая дверь в комнату секретарши отчего-то беспокоила мистера Дэвиса:
  ему казалось, кто-то может проникнуть в кабинет оттуда. Он больше никуда не
  спешил, он больше не был занятым человеком, ему хотелось, чтобы кто-то был
  рядом.