по которому надо было идти к кабинету сэра
  Маркуса, тянулся как гаревая дорожка в милю длиной для задыхающегося,
  терпящего поражение бегуна.
   Сэр Маркус сидел в своем кресле на колесах, на коленях он держал поднос
  вроде того, что ставят в постель лежачим больным. С ним был его камердинер.
  Сэр Маркус сидел спиной к двери, но камердинер видел, как входил в кабинет
  мистер Дэвис в сопровождении студента-медика в противогазе, и был поражен
  тем, каким старым и изможденным выглядел "молодой помощник" сэра Маркуса.
   - Это - Дэвис? - прошептал сэр Маркус. Он разломил сухое печенье и отпил
  глоток горячего молока. Он набирался сил: впереди был рабочий день.
   - Да, сэр. - Камердинер с удивлением наблюдал, как мистер Дэвис неверными
  шагами пересекает выстланный гигиеническим каучуковым покрытием пол;
  казалось, сейчас подогнутся колени и этот человек рухнет, если его не
  подхватить.
   - Тогда убирайтесь, - прошептал сэр Маркус.
   - Да, сэр.
   Но человек в противогазе повернул ключ в замке; едва заметное выражение
  радостного, почти безнадежного ожидания прокралось на лицо камердинера,
  словно он думал: наконец-то что-нибудь, может быть, здесь произойдет,
  что-нибудь, кроме бесконечного хождения по устланным каучуком полам за
  креслом на колесах, одевания и раздевания старика, у которого уже не хватало
  сил самостоятельно содержать в чистоте свое тело, кроме набившего оскомину
  тасканья подносов с неизменным сухим