ул старческие сморщенные губы и
  громко отхлебнул горячее молоко из стакана.
   От стены вдруг раздался голос камердинера.
   - Есть у него шрам, точно - сказал он.
   Но сэр Маркус не обратил на него внимания, отхлебывая молоко, роняя капли
  на бороду.
   Пистолет обратился дулом в сторону мистера Дэвиса.
   - Это все он? - спросил Ворон. - Если не хотите получить пулю в пузо,
  говорите. Он это?
   - Да, да, - ответил мистер Дэвис в ужасе и продолжал с угодливой
  поспешностью: - Все он задумал. Его была идея. Мы тут с ног посбивались.
  Надо было делать деньги. Он на этом заработал полмиллиона, даже больше.
   - Полмиллиона! - воскликнул Ворон, - А мне заплатил двести никуда не
  годных фунтов.
   - Я говорил ему, нам следовало быть пощедрее. А он сказал: "Заткнитесь".
   - Я не пошел бы на это, - сказал Ворон, - если бы знал, каким был тот
  старик. Размозжил ему голову ради этого подонка. И стрелял в женщину - по
  пуле в каждый глаз. - Он крикнул, пытаясь докричаться до сэра Маркуса: - Это
  ваших рук дело, нравится вам это или нет.
   Но старик сидел в своем кресле совершенно бесстрастный; казалось, ничто
  не могло его тронуть: старость убила его воображение. Он приказал - и
  погибли люди, но их смерть была для него не большей реальностью, чем
  сообщение об этом в газетах. Жадность (всего лишь к горячему молоку), похоть
  (теперь совсем чуть-чуть: залезть девушке под блузку, ощутить рукой теплое
  биение жизни), скупость