меня
  убьет!
   Глаза сквозь очки противогаза наблюдали за ним с удовлетворением.
   - Я же вам ничего не сделал, - протестовал он. Над головой Ворона ему
  были видны стенные часы: со времени утреннего завтрака не прошло и трех
  часов; неприятно теплый привкус почек и бекона все еще ощущался во рту; он
  не мог поверить, что это и в самом деле конец, ведь в час у него свидание с
  девушкой; нельзя же умереть перед свиданием.
   - Ничего не сделал, - пробормотал он. - Совсем ничего.
   - Это же вы, - сказал Ворон, - пытались убить...
   - Никого. Ничего, - простонал мистер Дэвис.
   Ворон помолчал. Слово все еще было непривычным, язык с трудом мог его
  произнести:
   - Моего друга.
   - Не знаю. Не понимаю.
   - Не подходите, - крикнул Ворон тем, за дверью, - если будете стрелять, я
  его убью. - И пояснил: - Ту девушку.
   Мистер Дэвис трясся, словно в пляске святого Вита. Он сказал:
   - Какой она вам друг! Почему здесь полиция, если она не... Кто еще мог
  знать?
   Ворон сказал:
   - Вас стоит пристрелить за одно это. Она со мной по-честному.
   - Ну да, - завизжал в ответ мистер Дэвис, - она же подружка полицейского.
  Из Скотленд-Ярда. Она же девчонка Матера.
   И Ворон выстрелил. Со спокойствием отчаяния он расстрелял свой последний
  шанс на спасение, потратив две пули там, где было достаточно и одной, словно
  он хотел расстрелять весь мир в образе толстого, стонущего, истекающего
  кровью мистера Дэвиса. Да так оно и было. Ибо мир человека