себе
  представить, чтобы взрослый мужчина заразил девушку корью? Но со мной -
  всегда так. - Она болтала без умолку. - Вам очень идет эта форма, все эти
  золотые галуны, шнуры, медали... Могли бы и сказать что-нибудь.
   Рыночная площадь была полна народу; в это время дня она обычно пустела.
  Но сегодня все вышли за покупками поздно: учебная тревога только что
  закончилась. Лишь миссис Альфред Пайкер, как первая леди города, показала
  всем пример, выйдя за покупками в противогазе. Теперь она направлялась
  домой, и Чинки бежал рядом с ней; длинная, пушистая шерсть на животе и лапах
  промокла и запачкалась в холодной слякоти; в зубах он нес противогаз
  хозяйки. Он задержался у фонарного столба и уронил маску в лужу.
   - О, Чинки, какой ты нехороший! - воскликнула миссис Пайкер.
   Швейцар в сверкающей галунами ливрее устремил сердитый взгляд в сторону
  рынка. На груди блестели медали: за битву при Монсе и за воинскую доблесть.
  Он был трижды ранен во время войны. Теперь он открывал стеклянные двери
  бизнесменам, идущим обедать: главному коммивояжеру торговой фирмы "Кростуэйт
  и Кростуэйт" (магазины тканей); управляющему фирмы бакалейных товаров, что
  на Хай-стрит. Один раз ему пришлось выйти на мостовую, чтобы помочь
  какому-то толстяку выбраться из такси. Потом он вернулся к дверям, встал
  рядом с Руби и снова слушал ее болтовню, добродушно, но с абсолютно
  бесстрастным лицом.
   - На десять минут опаздывает,