ока пяти, он казался
  человеком, который всегда жил хорошо и не чуждался земных радостей. Глядя на
  него, нельзя было не подумать об удобных кроватях, плотной еде и
  комфортабельных гостиницах в Брайтоне1. На какой-то момент он заставил
  Сондерса вспомнить о мистере Дэвисе, который вошел в здание "Мидлендской
  Стали", преисполненный глубочайшим чувством собственной значимости, и всего
  лишь через полчаса умер такой неожиданной и мучительной смертью. Могло
  показаться, что совершенный Вороном акт не имел последствий, словно убийство
  было столь же иллюзорно, как мечта или сон. Перед Сондерсом снова стоял
  мистер Дэвис: эти люди были отлиты в одной форме, а форму разбить
  невозможно; и вдруг над плечом мистера Монтэгю Фелпса он увидел фотографию
  Великого Магистра этой Ложи, портрет висел прямо над кафедрой: старое лицо,
  крючковатый нос и тощая бородка - сэр Маркус.
   3
   Когда майор Колкин покидал здание "Мидлендской Стали", он был белым как
  мел. Впервые в жизни ему пришлось познакомиться с тем, как выглядит
  насильственная смерть. Как выглядит война. Он бросился со всех ног в
  Управление полиции и страшно обрадовался, застав там старшего инспектоpa.
  Смиренно, без обычного фанфаронства, попросил налить ему стаканчик.
   - Я просто потрясен, - сказал он. - Только вчера вечером он у нас обедал.
  И миссис Пайкер была со своей собачкой. Чего только мы не предпринимали,
  чтоб он не догадался, что в доме