возникло невероятное, прекрасное видение, какое она и не надеялась никогда
  увидеть, но которое теперь принадлежало ей.
   - И в конце, моя дорогая, - сказал Эки, - я предполагаю написать: "В мире
  подлогов и ложных клятв и всяческого немилосердия одна-единственная женщина
  остается для меня якорем спасения, единственная женщина, кому я могу верить
  до гроба и за гробом".
   - Как им только не стыдно! О Эки, милый мой, - разрыдалась она, -
  подумать только, как они с тобой обошлись. Но ты верно сказал, все по
  правде. Я тебя никогда не покину. Не покину, даже если в могилу лягу.
  Никогда, никогда, никогда...
   И, утверждая свой вечный союз, двое старых порочных людей смотрели в лицо
  друг другу с абсолютным доверием, благоговением и состраданием, присущими
  лишь истинной любви.
   5
   Энн осторожно подергала дверь купе, в котором ее оставили одну. Дверь
  была заперта, как и следовало ожидать, несмотря на то что Сондерс вел себя
  весьма тактично и старался изо всех сил незаметно делать то, что он вынужден
  был делать. Она смотрела в окно на грязный Мидлендский вокзал в горестном
  смятении. Ей казалось, что все, ради чего только и стоило жить, рухнуло; у
  нее не осталось даже работы. Поезд тихонько тронулся, и, проезжая мимо
  рекламы укрепляющего молочного напитка "Хорликс" для тех, кто испытывает
  голод среди ночи, мимо яркого желто-синего изображения Йоркширского
  побережья, она думала об утомительных хождениях