из одного театрального
  агентства в другое, ждавших ее в Лондоне. Поезд шел мимо залов ожидания,
  мимо туалетов, мимо бетонных платформ в пустыню, иссеченную полосами
  рельсов.
   Какой же идиоткой надо быть, чтобы думать, что ты одна можешь уберечь
  людей от войны. Три человека погибли - вот и весь результат. Теперь, когда
  сама она была виновата в смерти стольких людей, Энн уже не чувствовала
  такого отвращения к Ворону. В пустыне, через которую ее сейчас везли, между
  кучами угля и полуразрушенными сараями, старыми, ненужными платформами на
  запасных путях, где между рельсов пробилась чахлая трава и погибла,
  задушенная шлаком, она вспоминала о нем с жалостью и состраданием. Они были
  заодно, он доверился ей, она дала ему слово - и нарушила это слово, ни
  минуты не колеблясь. Конечно, он узнал о ее предательстве перед смертью: в
  его мертвом мозгу она навсегда запечатлелась - вместе со священником,
  который пытался ложно его обвинить, вместе с доктором, позвонившим в
  полицию.
   Ну что ж. Она потеряла единственного человека, который был ей дорог;
  всегда считалось, что, если такое происходит без всякой причины, это следует
  принимать как искупление, как расплату, думала Энн. Потому что она не смогла
  предотвратить войну. Мужчины созданы для битв, войны им необходимы; в
  газете, которую Сондерс оставил для нее на соседнем сиденье, она прочла о
  том, что в четырех странах завершена мобилизация,