его оставался еще целый шиллинг, когда
  Чамли вылез из машины и пошел мимо памятника погибшим на войне к огромному,
  пропахшему дымом вестибюлю вокзала. Ворон поспешно протянул шиллинг
  водителю, тотчас же осознав, что поступил опрометчиво: теперь даже сандвич
  купить было не на что, а ждать придется долго. У него не осталось ничего,
  кроме бесполезных ста девяноста пяти фунтов. А мистер Чалмондели спокойно
  шел вперед, за ним следовали два носильщика с тремя чемоданами, портативной
  пишущей машинкой, сумкой с клюшками для гольфа, плоским чемоданчиком и
  картонкой для шляп. Все это было сдано в камеру хранения, и Ворон услышал,
  как толстяк спросил, с какой платформы отправляется двенадцатичасовой поезд.
   Ворон сел в зале ожидания у модели стивенсоновской "Ракеты". Он должен
  был подумать. В полночь отходил только один поезд. Если Чамли собирался
  докладывать обо всем хозяевам, значит, они находились где-то на прокопченном
  промышленном севере: до Ноттвича не было ни одной остановки. И снова он
  почувствовал себя нищим богачом: номера банкнот были сообщены по всей
  стране; кассиры наверняка знали об этом. На какой-то миг он испугался, что
  след прервется у входа на платформу № 3.
   Но медленно и постепенно в голове Ворона начал созревать план. Он сидел
  под "Ракетой", посреди бесчисленных чемоданов и узлов и крошек от
  бесчисленных сандвичей, съеденных бесчисленными пассажирами. Была все-таки
  одна возможность: