кондуктора в поездах вряд ли получили списки с номерами.
  Эту возможность власти могли упустить из виду. Конечно, был и аргумент
  против: рано или поздно эти пять фунтов подскажут полиции, что он поехал на
  север. Придется взять билет до конца маршрута, и они смогут легко выяснить,
  где он сошел с поезда. Охота за ним возобновится, но у него будет полдня
  форы, и за эти полдня его собственная охота приблизит его к его добыче.
  Ворон никогда не понимал других людей. Ему казалось, они живут совершенно
  иначе, чем он; и хотя он ненавидел этого Чамли, ненавидел так, что готов был
  убить, он не мог представить себе, какой страх, какие побудительные мотивы
  заставляют толстяка поступать так или иначе. Ворон был гончим псом, а Чамли
  - всего лишь механическим зайцем; но в данном случае за гончим псом охотился
  другой - тоже механический - заяц.
   Ворону хотелось есть, но он боялся разменять пять фунтов. У него не было
  даже монетки, чтобы пройти в туалет. Через некоторое время он встал и пошел
  по вокзалу: нужно было двигаться, чтобы немного согреться; он шел среди
  грязи и копоти, меж замерзающих луж, в ледяной суете вокзала. В одиннадцать
  тридцать из-за автомата с шоколадными плитками он увидел, как Чамли забирает
  свои вещи. Ворон последовал за ним на безопасном расстоянии, проследил, как
  тот миновал контролера и пошел вперед, вдоль ярко освещенного поезда.
  Платформу заполняла рождественская толпа. Эти люди резко отличались от тех,
  что