сственных маков у памятника
  погибшим на войне:
   "Подними взор и поклянись теми, кто погиб на этой войне, что никогда не
  забудешь". Впереди, у станции, светофор мигнул зеленым сквозь дневную тьму,
  и ярко освещенные вагоны двинулись дальше, мимо кладбища, мимо клееварной
  фабрики, через широкую, опрятную в укрепленных бетоном берегах, реку. Над
  католическим собором зазвонил колокол. Прозвучал сигнальный свисток.
   Битком набитый поезд медленно въезжал в новое утро: на всех лицах были
  следы сажи, помятая за ночь одежда потеряла вид. Мистер Чамли переел
  сладкого, хотелось почистить зубы, изо рта пахло душным и приторным. Он
  высунул голову в коридор, и Ворон сразу же повернулся спиной и стал глядеть
  на боковые пути, на товарные вагоны и платформы, груженные здешним углем; от
  клееварной фабрики несло тухлой рыбой. Мистер Чамли убрал голову и
  отправился в другой конец вагона, к окну на противоположной стороне, пытаясь
  разглядеть, к какой платформе прибывает поезд. Ступая по чужим ногам, он
  бормотал: "Простите". Энн тихонько улыбнулась про себя и пхнула его в
  щиколотку. Мистер Чамли зло уставился на нее.
   - Ой, простите, - сказала Энн и принялась приводить в порядок лицо при
  помощи бумажных салфеток и пудры, пытаясь вернуть себе привычный вид и
  нормальное настроение. Нужно было собрать все свое мужество, чтобы вынести
  мысль о Королевском театре с его душными, тесными актерскими уборными,
  керосиновыми