меня по спине.
   Ворон чуть было не послушался, она привела его в полнейшее
  замешательство; он не привык к нормальной жизни, и это действовало ему на
  нервы. Он сказал:
   - У меня пистолет, - и, положив листок бумаги на стойку буфета, сказал,
  запинаясь: - А я вам отдам вот это. Взамен.
   Она прочла квитанцию с интересом и произнесла между приступами кашля:
   - Первый класс. До конца... Слушайте, я же смогу получить возмещение. Я
  бы сказала, что это весьма выгодный обмен. Только при чем здесь пистолет?
   Ворон сказал:
   - Билет.
   - Вот.
   - Ну, - сказал он, - вы выйдете со станции вместе со мной. Я рисковать не
  собираюсь.
   - Почему бы вам сначала не доесть сандвич?
   - Потише, - ответил он, - у меня нет времени слушать ваши шуточки.
   Она ответила:
   - Обожаю сильных мужчин. Меня зовут Энн. А вас?
   За окном прозвучал свисток. Поезд тронулся, длинная череда ярко
  освещенных вагонов уползала назад, в туман, пар стлался по платформе. Ворон
  на минуту отвел глаза. Энн схватила чашку и выплеснула горячий кофе ему в
  лицо. Он застонал, почти зарычал, словно зверь, было по-настоящему больно.
  Вот что чувствовал старик министр. И его секретарша. И отец, когда открылся
  люк и веревка захлестнула его шею. Правая рука потянулась к пистолету,
  спиной он прижался к двери; вечно его вынуждали делать то, чего он не хотел,
  из-за этих людей он терял голову. Но он сдержался; усилием воли победил
  боль, понуждавшую к