нечто
  гораздо худшее, чем скудость нищеты, - скудость духа. Это была самая
  отдаленная окраина Ноттвича, где спекулянты-строители возводили дома для
  продажи в рассрочку. Энн подумала, что он привел ее сюда, чтобы убить
  где-нибудь на изрытом траншеями пустыре позади нового квартала домов, где
  трава была втоптана, вмята в мокрую глину, а искалеченные пни говорили о
  том, что здесь недавно стоял старый бор. Они устало шагали все дальше и
  дальше; прошли дом, где дверь была открыта настежь, так что посетители в
  любое время дня могли осмотреть все, от маленькой квадратной гостиной до
  маленькой квадратной спальни и ванной и туалета на лестничной площадке.
  Большой плакат предлагал:
   "Войдите и осмотрите наш "Островок Уюта". Десять фунтов вперед, и дом
  ваш!"
   - Вы собираетесь купить дом? - спросила Энн, иронией пытаясь победить
  отчаяние.
   - У меня в кармане сто девяносто пять фунтов, а я на них и коробок спичек
  купить не могу. Говорю вам, меня обвели вокруг пальца. Я не крал эти
  бумажки. Мне их дал один подонок.
   - Он, видно, человек щедрый.
   Ворон остановился перед домом с табличкой "Сонный Угалок". Дом был такой
  новый, что после ухода строителей еще не успели смыть краску с оконных
  стекол. Ворон сказал:
   - Мне заплатили за одну работу. Я хорошо ее сделал. Этот подонок должен
  был по-настоящему мне заплатить. Сюда я приехал за ним. Его зовут
  Чал-мон-де-ли.
   Он втолкнул ее