годаря своим
  достоинствам. Мисс Мэйдью не претендовала на что-либо подобное. Она
  постоянно публиковала в дешевых журналах для женщин коротенькие статейки под
  названием "Упорный труд - единственный ключ к успеху на сцене". Она закурила
  новую сигарету и спросила:
   - Это вы мне?
   Потом снова обратилась к Альфреду Блику, одетому в смокинг, поверх
  которого была накинута вязаная шерстяная шаль красного цвета:
   - Я просто не хотела всего этого... всех этих королевских чаепитий в
  саду.
   Мистер Коллиер произнес:
   - Никто не уходит из театра, пока я не скажу, - и нервно оглянулся через
  плечо на толстого господина, выдвинувшегося поближе к свету из тьмы партера.
  Толстяк явно был одним из бесчисленных звеньев цепи, вытянувшей мистера
  Коллиера в Ноттвич, на это ответственное место у режиссерского пульта, в
  этот вечный страх, что никто его не уважает и никогда слушаться не будет.
   - Не представите ли вы меня вашим девочкам, мистер Коллиер, - спросил
  толстяк. - Если вы закончили. Я не хотел бы вас прерывать.
   - Разумеется, - сказал Коллиер. - Девочки, это мистер Дэвенант, один из
  наших главных спонсоров.
   - Дэвис, не Дэвенант, - поправил толстяк. - Я откупил этот спектакль у
  Дэвенанта.
   Он махнул рукой; на пухлом мизинце сверкнул изумруд, заставив Энн
  вздрогнуть. Толстяк произнес:
   - Мне хотелось бы иметь приятнейшую возможность пригласить каждую из
  девушек пообедать со мной, пока этот спектакль в