л, было
  слаще любых сластей.
   Энн спросила:
   - Вилли, вы не будете возражать, если я оставлю вас на минутку? - Она
  достала из сумочки три монетки и прошла в дамскую комнату. В зеркале над
  раковиной она рассматривала свое лицо с пристальным и придирчивым вниманием:
  вроде все было в порядке. Потом спросила у старушки смотрительницы:
   - Как вам кажется, я в порядке?
   Женщина усмехнулась:
   - Может, ему не нравится яркая помада?
   - Да нет, - сказала Энн, - он из тех, кто любит побольше помады. Все-таки
  какое-то разнообразие - дома слишком пресно. Вот муженек и развлекается. -
  Потом спросила: - А кто он? Говорит, его фамилия Дэвис. И еще - что он
  создал этот город.
   - Простите, милочка, у вас чулок поехал.
   - Ну это-то не его вина. Кто же он такой все-таки?
   - Никогда о нем не слыхала, милочка. Спросите лучше у швейцара.
   - Наверное, я так и сделаю. - Энн прошла к парадному входу.
   - В ресторане такая жара, - сказала она. - Захотелось хоть глоток свежего
  воздуха вдохнуть.
   У швейцара выдалась свободная минутка: никто не входил, никто не выходил.
  Он ответил:
   - На улице довольно холодно.
   За дверьми, на краю тротуара, одноногий инвалид продавал спички; шли мимо
  трамваи - уютные, ярко освещенные домики на колесах, полные сигаретного
  дыма, болтовни, дружелюбия. Часы на башне пробили половину девятого, и с
  одной из улочек позади рыночной площади донеслось пение: детские голоса пели
  рождественский гимн, нещадно