орогая. Старуха этого не любит.
   Он открыл дверцу умывального шкафчика и извлек оттуда картонную коробку;
  из щелок сыпался сахар; вскоре и кровать и пол оказались в сахарной пудре:
  это Чамли протянул коробку Энн и сам придвинулся поближе.
   - Попробуйте - это турецкие сладости, дорогая.
   - Это не ваш дом, - упорствовала Энн.
   Мистер Дэвис, ухе поднесший ко рту конфету, ответил:
   - Конечно, нет. Не думаешь же ты, что я могу привести тебя в свой дом? Не
  такая уж ты неопытная, верно? Я не намерен портить свою репутацию. - Потом
  спросил: - Сначала музыку послушаем, ты не против?
   И стал крутить ручки приемника, наполнив комнату воем и скрежетом.
   - Атмосферные помехи, - пояснил он, продолжая крутить ручки, пока наконец
  издалека не послышались звуки оркестра; убаюкивающая мелодия была едва
  слышна сквозь шум и треск эфира. Энн с трудом разобрала, что играют "Свет
  ночной, свет любви...".
   - Это наша ноттвичская программа, - сказал мистер Дэвис. - Самый лучший
  оркестр в Мидлендсе. Из "Гранд-Отеля". Давай потанцуем немножко.
   И, обхватив ее за талию, он стал трястись и раскачиваться в узком проходе
  между стеной и кроватью.
   - Я знавала танцплощадки и получше этой, - сказала Энн, пытаясь поднять
  собственное настроение и призывая на помощь жалкие остатки юмора, - но
  никогда не танцевала в такой давке!
   А мистер Дэвис ответил:
   - Отлично сказано. Я это запомню.
   Вдруг, совершенно неожиданно, сдув остатки сахарной пудры,