го-то и шептало на своем языке: он - не он... тук-тук... он - не он...
  Хотелось верить, что - он...
   Крутов повторил прочитанные строки и, вспомнив стихотворение полностью, с
  выражением продолжил:
  
   Вот - сидим с тобой на мху
   Посреди болот.
   Третий - месяц наверху -
   Искривил свой рот.
  
   Я, как ты, дитя дубрав,
   Лик мой также стерт.
   Тише вод и ниже трав -
   Захудалый черт...
  
   Что-то изменилось вокруг, словно тень накрыла солнце, скатившееся к
  горизонту, хотя небо было глубоким и чистым, без единого облачка. Крутов
  замедлил шаги, остановился, уже поняв, в чем дело. Из-за кустов слева от
  болотца вышли навстречу трое парней, среди которых Егор узнал длинноволосого
  смуглого красавца с серьгой в ухе и белобрысого крепыша с наколками. Третий
  был в два раза шире каждого и напоминал двустворчатый шкаф, обзавевшийся
  короткими и толстыми ногами. Квадратная челюсть его вполне могла бы
  принадлежать гигантопитеку.
   На всех троих были одинаковые рубашки защитного цвета с четырьмя
  кармашками и стоячим воротником - последний писк моды, серые джинсы и
  кроссвоки "хард" с металлическими заклепками по всему канту. Почему-то
  именно они привлекли внимание Крутова. Ткакая обувь была одинаково удобна
  как для драки, так и для бега, и носили ее все спецформирования министерства
  обороны. Парни явно не были обычной гражданской шпаной.
   - Эй, спортсмен гребаный, - сказал смуглолицый абориген с