заживет.
   Елизавета остановила его, заставила задрать рубашку, и Егор обнаружил у
  себя ссадину с темной полосой гематомы - след заклепки на кроссовке Бориса.
   - Ерунда, не стоит беспокоиться.
   - Давай полечу.
   - Я же говорю, заживет...
   Елизавета отняла его руку и положила на живот свою ладошку, закрыла
  глаза. Коже стало горячо, внутри мышц началось какое-то странное щекочущее
  шевеление. Постояв с минуту, Лиза несильно надавила на живот ладонью, потом
  прошептала что-то, пальцами второй руки погладила кожу вокруг ладошки,
  отчего по спине Егора пробежали приятные мурашки, и сняла ладонь.
   Крутов глянул на живот и не поверил глазам: ссадина и гематома исчезли!
   - Ну, как? - слабо улыбнулась Елизавета, открывая глаза.
   - Ведьма! - искренне восхитился он, обнимая и целуя девушку так, будто
  они были в лесу одни. Ругань, шелест и возня приходящей в себя троицы не
  волновали уже ни его, ни Лизу.
   В деревню они вернулись, когда совсем стемнело. Попили чаю вместе с
  Осипом и Аксиньей, и Егор проводил девушку домой.
   - Знаешь что, давай пойдем завтра по грибы? - вдруг загорелся он. -
  Дядька целую корзину белых и подосиновиков приволок, а я тоже места знаю.
   - Почему бы и не сходить? - кивнула Елизавета, пребывая все это время в
  задумчивом состоянии; она вдруг поверила, что может окончательно порвать с
  прошлым и начать новую жизнь. Уверенность и мастерство Крутова произвели на
  нее сильное впечатление.