ие. Хотя сам Крутов в душе считал, что родственник и
  телохранители неведомого Георгия, мужа Лизы, могут пойти и на более
  эффективные меры вплоть до применения оружия, а воевать Егор ни с кем не
  хотел.
   - Тогда встаем в шесть утра и в полседьмого выходим, я стукну в окно.
   О, кей?
   - Ол райт, - засмеялась девушка.
   В рассеянном свете фонаря, освещавшего киоск коммерсантов, загадочно и
  маняще блеснули ее глаза, Крутова с огромной силой повлекло к девушке,
  задыхаясь от чувств, не понимая, что с ним творится, он обнял ее, целуя
  лицо, шею, губы, грудь, и резко отодвинулся, уловив тревожный толчок сердца
  и удержав язык от признания в любви. Его остановил не рассудок, а некое
  высшее чувство, глубинное понимание сути явления, видение ауры девушки. Эти
  слова не следовало произносить под влиянием минуты, чтобы не разочаровать
  Елизавету впоследствии и не разочароваться самому. На ум пришли строки
  Константайна, потрясшие когда-то Егора:
  
   Не раньте ангелов словами.
   Они открыты, словно дети.
   Дарите ласку им. За ней
   И сходят к нам созданья эти...
  
   И тогда она, женским чутьем угадав, что творится в его душе, сама обняла
  его и поцеловала...
   Прервал их объятия и полет в астрале лишь скрип двери дома: отец
  Елизаветы вышел на улицу, чтобы посмотреть, кто стоит с его дочерью.
  
  ***
  
   В семь утра они перешли по мостику через ручей, впадающий в маленькую
  тихую речку Добрушку, и