талией, удивляясь при этом, почему его
  так тянет к этой девушке. До сего дня его мужское естество не топорщилось и
  не возбуждалось от желания при одном взгляде на красивых юниц.
   - Ну, как там у них?
   - Нормально, - ответил Крутов, успокаивая дыхание. - Аксинью выпишут дня
  через четыре, Осипа позже, у него легкое задето. Но состояние неплохое...
  для подстрелянного.
   Елизавета ойкнула, закрыв рот ладошкой, и Крутову, чтобы успокоить ее,
  пришлось пошутить:
   - Я там анекдот в больнице услышал. Больной прибегает к хирургу и
  говорит: помогите, доктор, у меня живот болит. Хирург ему: надо срочно уши
  отрезать! Больной в ужасе прибегает к терапевту: доктор, у меня живот болит,
  а хирург предлагает уши отрезать. Ох уж эти хирурги, - ворчит терапевт, -
  все-то им резать надо. Вот тебе таблетки, выпьешь - сами отвалятся.
   Елизавета прыснула. Крутов удовлетворенно кивнул сам себе и зашел в дом,
  стягивая с себя запыленную рубашку.
   - Ты посиди у меня, пока я к родичам загляну, надо сообщить им новости. А
  если хочешь, пойдем вместе.
   - Пойдем, - согласилась Лиза, - только я переоденусь. Кстати, к вам
  какой-то парень заглядывал, я его раньше не видела. Обошел хату, постоял на
  огороде. Заметил меня и заспешил прочь.
   - Странно... Как он был одет?
   - Обыкновенно: брюки, рубашка с короткими рукавами, черного цвета, и
  ботинки. Знаешь, такие высокие, со шнуровкой, как у солдат.
   - Очень интересно... ты оказывается