Пропустить?
   - Приведи сюда, - кивнул водитель, - пусть посмотрит на ублюдков. -
  Повысил голос:
   - Ну, облегчайте душу! Начнем слева направо, но не с тебя.
   - Палец Панкрата уперся в грудь Левы Пинкисевича. - Ты амнистии не
  подлежишь.
   Ударил негромкий выстрел, во лбу помощника Гитариста появилась дырочка,
  ного его подкосились и он упал навзничь. Бандиты шарахнулись в разные
  стороны, но остановились, услышав четкую команду:
   - Стоять, уроды!
   К светловолосому в сопровождении спецназовца подошел немолодой мужчина в
  кожаной куртке, несмотря на летнюю жару, с изможденным болезненным лицом.
   - Кончай самодеятельность, Панкрат Кондратьевич, - глухо проговорил он. -
  Отпусти их, ты не судья и не палач. Пусть идут. Банды считай уже нет...
   - Не мешай, Сергеич, - твердо сказал водитель. - Они убили не только
  моего брата, на их кровавом счету более двадцати человек, ты же знаешь. На
  каждом кровь и пытки... Стой и смотри, если хочешь, но молчи. Сегодня будет
  по-моему. Лева не пожалел двенадцатилетнего пацана, ехавшего в кабине
  "жигуленка" с отцом, а сам Гитарист убил семерых, в том числе двух женщин.
  Остальные мучили отцов и братьев моих ребят... стой и молчи!
   Панкрат отошел от пожилого мужчины в куртке, ткнул пальцем в толстого,
  как боров (у него и кличка была - Боров) бандита:
   - Ты!
   - Я как все, специально никого, как все, так и я, - тонким голосом
  заговорил толстяк, глотая слова,