- ну, может, и убил кого, так
  приказывали...
   - Сколько?!
   - Ну, не знаю, может, одного, двух, но никогда, я же не для того, а когда
  все, и стрелял мало, и жалел...
   - Мразь! - сплюнул под ноги один из водителей, с которым завтракал
  светловолосый командир операции, угрюмо оглядел сбившихся в кучу бандитов.
   - Кто знает, сколько человек убил этот боров?
   - Я скажу, - услужливо вылез вперед из толпы помятый старик со
  слезящимися глазами. - Боров убил, значитца, пятерых лично, вешал сам,
  паяльной лампой, это вот, значитца, кожу на пузе жег...
   Раздался выстрел. Толстяк упал. Старик вздрогнул и замолчал, тупо глядя
  на расстрелянного, потом проворно залез обратно в толпу.
   - Ты! - Палец Панкрата указал на могучего телом молодого небритого парня
  с угрюмым волчьим взглядом, у которого была сломана челюсть.
   - Троих! - с вызовом прошипел он, но сморщился от боли и секунду молчал,
  придерживая челюсть, потом добавил:
   - И еще буду давить вас...
   - Уже не будешь, - равнодушно ответил Панкрат.
   Щелчок выстрела, дыра во лбу парня, стук тела о землю.
   Приехавший в кожаной куртке шагнул было к светло-волосому, однако был
  остановлен одним из бойцов команды Панкрата.
   Тот оглядел поредевшую, затаившую дыхание толпу, криво усмехнулся.
   - Действительно, не палач я, к сожалению, хотя по каждому из вас петля
  плачет. Один только вопрос задам, ответите - отпущу всех, не ответите -
  положу здесь: