миду. Склоны его поросли травой,
  сейчас пожелтевшей и пожухлой, и были усеяны камнями разных размеров, среди
  которых коегде виднелись кости не то животных, не то птиц. Веяло от кургана
  тоской, безнадежностью, обреченностью и смертью, хотя казалось бы над ним
  промчались тысячелетия, которые должны были без следа растворить в себе
  память тех лет и унести чужую боль и горе, и запахи смерти.
   Крутов, чувствуя себя призраком без тела, обошел курган, приглядываясь к
  белеющим костям, и вдруг увидел свежий пласт земли под курганом, будто здесь
  недавно копали яму, подкоп под курган, да потом бросили и заровняли.
  Заинтересованный, он подошел ближе и, холодея, увидел торчащие из жирно
  блестевшей ржаво-красной насыпи кисти рук. Не веря глазам, нагнулся,
  разглядывая синеватые скрюченные пальцы, и отшатнулся, встретив взгляд
  пустых глазниц черепа. Впрочем, этот череп еще не был чистым, на нем
  сохранились остатки кожи и волос, но жуткий оскал провалившегося рта от
  этого не становился более приятным.
   Что-то хрустнуло под ногой. Крутов шагнул в сторону, зацепился за
  торчащую из земли руку и полетел куда-то вниз, в холодную жуткую трясину и
  темноту...
   Очнулся он лежащим навзничь в постели. Сердце колотилось о ребра, лицо и
  тело было покрыто холодным потом. Перед глазами все еще стоял курган и
  торчащие из свежевырытого шурфа кисти человеческих рук и чей-то череп.
  Покачав головой, гадая,