их не то, чтобы
  не любил, но старался обходить стороной.
   - Зачем? - переспросила Ольга. - Да затем хотя бы, что ты профессионал, и
  жить не сможешь без службы.
   - Ошибаешься, - усмехнулся он, начиная укладывать вещи во вторую сумку. -
  Смогу.
   Гостья посмотрела на его открытое лобастое лицо с твердо сжатыми упрямыми
  губами, с прямым пронизывающим взглядом карих, часто светлеющих до желтого
  "тигриного" свечения, глаз, и шутить не рискнула. Если Егор что-нибудь
  решал, то уж решал окончательно и решения свои никогда не пересматривал.
  Месяц назад он застал у нее в гостях сослуживца, капитана Зеленского,
  красивого брюнета с ниточкой усов: ничего особенного не было, легкий флирт,
  поцелуйчики, объятия, смех, до постели дело не дошло, - но после этого не
  приходил, не звонил и на ее звонки не отвечал, словно отрезал. А ведь любого
  другого мужика она запросто могла уговорить, обольстить, свести с ума,
  объяснить все обыкновенной игрой, да еще и заставить при этом просить
  прощения. Любого другого, только не Егора Крутова.
   - Ты не... - она хотела спросить: "ты меня так и не простишь?" - но
  вместо этого сказала: ты не прав, Крутой. Боевая работа - как наркотик.
   Без нее ты засохнешь.
   Крутов продолжал методично собираться, потом задернул молнию на сумке,
  оперся на нее и глянул на девушку.
   - Ты только для этого ко мне зашла? Чтобы сообщить, что я не прав?
   Ольга вспыхнула, уловив понятный обоим подтекст,