пилу, двухсторонний топорик и собственно кинжал.
  Это было личное оружие Саши, с которым он не расставался и которое не раз
  проверил в деле.
   - Дарю, полковник, хорошему человеку не жалко.
   Крутов, взвесив кинжал в руке и отметив его балансировку, - кинжал
  действително напоминал по форме летучую мышь, - с чувством пожал руку Саше и
  метнул бетдаггер в щит в углу комнаты. Кинжал вошел точно в глаз гедзя,
  нарисованного на щите средневекового японского воина.
   - И я кое-что хочу подарить, - подошел к полковнику Воха Васильев,
  протягивая Крутову еще один кожаный чехол, чуть поменьше.
   Егор вытащил оттуда серповидное лезвие с дополнительным центральным
  когтем, и кивнул, оценив подарок. Это был бяньдао, метательный серп без
  рукоятки. Воха владел им великолепно. Крутов не решился метнуть бяньдао в
  щит, и Васильев сделал это сам, воткнув серп в другой глаз нарисованного на
  щите лица.
   Потом они пели легкое вино - шабли и бургундское, ребята практически не
  потребляли спиртного, - шутили, рассказывали анекдоты, смеялись, вели
  философские беседы, и ком в груди Крутов почти растаял. Он знал, что не
  одинок, но не чаял получить доказательства, и его "витязи" решили проблему
  играючи. Он всегда мог на них положиться, даже будучи уже не их командиром.
  Точно так же он принял их помощь, когда решил отомстить подонкам, убившим
  жену.
   Убийство было бессмысленным и жестоким, как и вся жизнь "отморозков",