том пришла пора прощаться, и полковник был страшно благодарен ребятам,
  по-мужски сдержанно и просто пожелавшим ему добрых встреч, показавшим всем
  своим видом, что они не вычеркивают его из списков друзей и не видят ничего
  печального в его судьбе, что они остаются рядом. Лишь Саша Зубко, встряхивая
  ладонь Крутова, по-особому глянул на него и сказал странную фразу, которую
  Егор потом вспоминал не раз:
   - Когда вернешься, не спеши принимать судьбоносные решения. Сначала
  позвони мне, хорошо?
   - Хорошо, - слабо улыбнулся Крутов, не спрашивая, почему балагур Сашка, с
  виду трепач и повеса, а в душе - философ и тонкий знаток эзотерических
  учений, считает, что его бывший командир вернется. Но чувствовалось, что Зуб
  (кличка прилипла к нему еще со школы) знает, о чем говорит. И вдруг Крутову
  показалось, что он стоит, связанный по рукам и ногам, на пороховой бочке, и
  уже кто-то черный, злобный и страшный, с провалом вместо лица, спешит
  поджечь фитиль...
  
  БРЯНСКАЯ ГУБЕРНИЯ
  
  КРУТОВ
  
   Из Москвы Крутов выезжал с чувством неопределенного ожидания чего-то: все
  казалось, что ему позвонит кто-нибудь из руководства управления и прикажет
  прибыть на базу под Орехово для дальнейшего прохождения службы.
   При подготовке машины, - у него был "рено-меган", - и посадке возникло
  ощущение, что он что-то забыл, хотя забывчивостью никогда не страдал. На
  всякий случай Крутов добросовестно перебрал в памяти все, что необходимо для
  дороги,