ы, поглядел на бампер своего "рено" и, не заметив
  царапин и вмятин, удовлетворенно кивнул: взял он мотоциклистов "на абордаж"
  вполне квалифицированно. Подошел к женщине, отметив живую глубину ее
  прозрачных серых глаз, слегка поклонился.
   - Извините, что я вмешался. Чего они от вас хотели?
   - Не знаю, - прошептала женщина и вдруг глаза ее заполнились слезами.
   - Я корову доила, а тут они налетели... молоко разлили... Пасену
  испугали... а остальные в деревне гулимонят <Гулимоны - забавы, гулянье,
  развлечения.>.
   Крутов поднял голову, прислушиваясь. Из-за редкого сосняка в распадке,
  откуда выглядывали крыши домов близкой деревни, доносился треск и грохот
  мотоциклетных моторов и чьи-то веселые вопли. Банда байкеров "гулимонила".
   - Ты че, псих! - пришел в себя мотоциклист в черной майке с черепом.
   - Ты че сделал? Ты же мне аппарат угробил! Знаешь, че мы тебе сделаем?
   - Яйца оторвем! - пообещал второй, вылезая из-под своего мотоцикла,
  рыжий, худой, небритый, в грязной рубахе, с пейджером на ремне. Вид у него
  был столь потешен, что Крутов невольно улыбнулся в душе, вспомнив
  услышанное: раньше говорили - чертте что и сбоку бантик, теперь это звучало
  иначе: чертте что и сбоку пейджер.
   - Ну, фрайер, сам напросился! - "Черносотенец" с повязкой через лоб
  неожиданно ловко достал и крутанул нож-бабочку. - Или ты платишь за
  борзость, не поднимая кипежа, или я тебя щас порежу, кишки