нки, неторопливая и спокойная, не приемлющая шума и
  космических скоростей, отвергающая суетливость и нервозность, жестокость и
  страх.
   - Ах, черт! - спохватился Крутов, вспомнив, что хотел отобрать у
  мотохулиганов средства на ремонт автомобиля Селивана Федотовича. Но тот,
  поняв, о чем идет речь, замахал руками и перекрестился:
   - Упаси меня Господь брать у этих варнаков мзду, чай, не скудаюсь
  <Скудаться - нуждаться, испытывать недостаток в чем-либо.>, сам управлюсь с
  ремонтом. А тебе, паря, спасибо за помощь, очень нам понравилось, как ты
  прилобанил этого пузатого бардадыма. Может, в гости зайдешь? Моя хата скраю,
  старуха стол накроет.
   - Благодарю за предложение, отец, но пора и мне ехать домой. Желаю
  здоровья всем.
   Крутов сел в машину и выехал из деревни. Из оврага справа поднимались в
  небо клубы дыма, там горели мотоциклы байкеров, но Егор не стал
  останавливаться. К этому моторизованному племени пофигистов он жалости не
  испытывал.
  
  ДЕРЕВНЯ КОВАЛИ
  
  КРУТОВ
  
   Шел седьмой час вечера, когда Крутов свернул со Смоленской трассы,
  проехал Летошники, Гостиловку, пересек железнодорожные пути и остановил
  машину на площади у Жуковского вокзала. Не потому, что захотел полюбоваться
  архитектурными красотами райцентра, а потому, что ему пришлось остановиться:
  Жуковка встретила его странной молчаливой демонстрацией, в которой
  участвовало по меньшей мере пятьсот человек.