места,
  вдохнуть полузабытый запах родины и вспомнить молодость, что тоже в общем-то
  не было свойственно полковнику безопасности в расцвете сил, обладающему
  трезвым взглядом на жизнь и накопившему кое-какой жизненный опыт.
   Пятнадцать километров от Жуковки до Фошни Крутов преодолел за двадцать
  минут, а вот оставшиеся три до Ковалей ехал со щемящим чувством узнавания и
  ожидания. Знаком был каждый куст, каждое дерево, каждый поворот дороги. За
  мостом через Березну он и вовсе остановился, разглядывая уходящее вправо
  болотце, где он когда-то собирал малину. В памяти всплыли строки Некрасова:
  
   И вот они опять, знакомые места,
   Где жизнь отцов моих, бесплодна и пуста,
   Текла среди пиров, бессмысленного чванства,
   Разврата грязного и мелкого тиранства...
  
   Егор успехнулся невольно, мысленно произнося последние слова. Мелкого
  тиранства в жизни отца и деда было много, а вот насчет пиров и разврата -
  чего не наблюдалось, того не наблюдалось. Зато хватало работы и
  беспросветной нужды: дед с войны вернулся инвалидом и вынужден был хвататься
  за любую работу, отец же пил по-черному, хотя в сущности был человеком
  незлобивым и мягким. Умер он два года назад в возрасте шестидесяти лет,
  почти вслед за дедом. Мать Крутова, переехав к родственникам по линии
  бабушки в Украину, пережила отца всего на один год.
   Зато бабка Аня в возрасте девяносто семи лет еще держалась молодцом,
  Егору в прошлом году