удалось навестить ее и получить заряд бодрости и любви,
  в которых он подспудно нуждался, не признаваясь в этом даже самому себе. В
  Ковалях же у него остались только двоюродные дядьки - двое, Осип и Василий,
  тетки - трое, Ксеня, Валя и Фруза, и двоюродные сестры - тоже трое, Татьяна,
  Нина и Лида. Татьяна и Нина имели собственные хозяйства и подрабатывали на
  полях бывшего колхоза "Ленинский путь", теперь - агрофирмы "Медвежий угол",
  Лида работала в Брянске и лишь приезжала по субботам-воскресеньям к матери.
   Сдерживая сердцебиение, Крутов подъехал к деревне, обогнав какого-то
  велосипедиста - незнакомую девушку в джинсах и футболке, и притормозил на
  пригорке, глядя на панораму Ковалей. Его дом, в котором он прожил без малого
  восемнадцать лет, стоял вторым от дороги, на берегу небольшого пруда, и с
  виду совсем не изменился: оцинкованная крыша, светящаяся нежным янтарным
  блеском мансарда, стеклянная веранда, полускрытая яблонями (антоновка и
  штрифель), зеленые дощатые стены, антенна над крышей, за высоким - в рост
  человека - деревянным забором из ровных фигурных досок кусты черемухи и
  сирени. Какими словами можно выразить чувства человека, вернувшегося домой
  после долгих странствий? Не было этих слов и у Крутова.
   Девушка на велосипеде проехала мимо, глянув на водителя с явным
  интересом, но мысли Егора были заняты другим, и на взгляд из-под густых
  длинных ресниц он не отреагировал никак. Отпустил тормоз,