со службы?
   - Уволили, Демьяныч. - Крутов подумал и,вспомнив местный термин, добавил.
  - За огурство <Огурство - своеволие, строптивость.>.
   От расспросов его спасло появление супруги Осипа, бабки Аксиньи, дородной
  и неспешной женщины, ходившей, сколько помнил себя Крутов, в одном и том же
  наряде: понева со множеством сборок и убрус - платок, расшитый узорами,
  расписанный золотом и жемчугом. И выглядела она всю жизнь одинаково доброй,
  с кротким ласковым лицом, которое не брали невзгоды и старость.
   - Мальчик приехал, Егорша мой родной, - запричитала Аксинья, бросаясь
  обнимать и целовать Крутова. - Какой зазвонистый <Зазвонистый - важный,
  знатный, великолепный.>, ладный! А я смотрю - машинаот вроде не наша, не
  местная, думаю, кто это к нам на такой красавице...
   Несколько минут Крутову пришлось терпеть ее поцелуи, слезы, ахи да охи,
  расспросы и причитания. Потом Осип решительно отодвинул жену в сторону:
   - Все, хватит требесить <Требесить - говорить вздор, нести околесицу.> и
  нюни разводить, размокнет. Готовь на стол, я икру и суп уже сготовил, а ты
  все остальное ставь. Пусть человек пока в баню сходит. Габерсуп, небось
  давно не хлебал?
   Крутов с улыбкой покачал головой. Габерсупом Осип называл овсяной суп с
  крапивой и грибами.
   Ему дали простыню, полотенце, проводили во двор, где стояла новая баня,
  поставленная уже Осипом, и вскоре Егор сидел в парилке и с удовольствием
  хлестал себя по спине березовым