ке, в повороте головы, в жесте,
  который заставлял вглядываться в нее снова и снова и ждать откровения или
  чуда, а может быть, просто улыбки.
   - Я вас видел вчера.
   - Я вас тоже, Егор Лукич. А вы меня не узнаете?
   Крутов пригляделся повнимательней, и вдруг с удивлением понял, что перед
  ним повзрослевшая на семнадцать лет толстушкахохотушка Лизка, дочь соседей
  Качалиных.
   Когда он уезжал из Ковалей, ей едва исполнилось восемь лет.
   - Елизавета? Ты же была... такой.. такой кругленькой...
   - Толстухой, вы хотите сказать? - засмеялась Лиза. - Как видите, кое-что
  изменилось, узнать меня трудно. А вы на побывку приехали, Егор Лукич?
  Надолго?
   - Зови меня Егор, а лучше Горка, как прежде. Приехал же я скорей всего
  надолго, не меньше, чем на месяц. Так что заходи в гости, буду рад.
   Поговорим.
   - Ой, непременно зайду, да и вы тоже не забывайте...
   - Не забывай, мы же перешли на "ты".
   - Ой, ну хорошо, Егор Лу... то есть Горка, - она снова засмеялась, - надо
  еще привыкнуть, Горка, уж очень ты ... суровый и крутой, городской.
   - Зазвонистый, как сказала бабка Аксинья. Ты где сейчас обретаешься?
   Работаешь, учишься?
   - Уже год, как работаю менеджером в одной Брянской рекламной фирме,
  "Навигатор" называется, может, слышал?
   - Я телеболвана смотрю редко. А что заканчивала?
   - Рекламно-дизайнерскую академию в Москве.
   - Глянь-ка, - удивился Крутов, - я ведь тоже там прописан. Были рядом,
  можно сказать,