Еремином раменье <Раменье - густой дремучий лес.>, за болотцем.
   - А я в дубнячке за Добрушкой.
   - Туда сейчас не пройти - запретная зона. Загородили колючкой, ни пройти,
  ни проехать. Ты уже умылся? Тогда пошли завтракать.
   - Что еще за зона такая? - полюбопытствовал Егор, вытираясь. - И Лизка
  мне говорила - военные, мол, какая-то часть стоит.
   - Лизка Качалина, что ль, дочь Ромки? Уже успел к соседям сбегать?
   - Да нет, я ее у пруда встретил, не узнал, конечно.
   - Она на велосипеде тут всю округу исколесила, снимает наши красоты
  деревенские на камеру. Вот и сходи с ней по грибы, сам убедишься, что в лесу
  чей-то лагерь разбит. Только сдается мне, это не военные, больно тихо стоят.
  Ромка Качалин клянется, что слышал какие-то крики за проволокой, даже
  перепугался - страшные такие крики, смертные. Но как туда пройдешь?
   Вернулся, конечно. Я лично ничего такого не слышал, хотя стоит зона уже
  года три. А как тебе Лизавета-Лизка? Вытянулась-то как девка, прямо
  красавица! Ты себе зазнобу сердешную не завел? - Осип покоился на задумчиво
  покусывающего травинку млемянника. - А то пригласил бы ее в гости.
   - Я пригласил. - Крутов вспомнил двух крепких молодых людей,
  предупредивших его об опасности продолжения знакомства с Елизаветой. -
  Демьяныч, а кто это тут у вас палатку рискнул поставить? Возле Гришанковской
  хаты?
   - Приезжие, - потускнел Осип. - Старый Гришанок умер, а сын его дом
  продал,