родной Степаниды, матери Елизаветы, и самой
  девушки, одетой на этот раз в юбку, открывающую ноги выше колен, и белую
  вышитую блузку, которую тут называли шемизеткой.
   Посидев еще полчаса в компании Качалиных, Крутов перемигнулся со все
  понимающей Лизой, и они сбежали из гостеприимного дома Качалиных, сославшись
  на встречу с друзьями, что было не совсем правдой, потому что ни Егоровых
  одногодков, ни Елизаветиных в деревне практически не осталось.
   Все они поразъезжались кто куда и дома появлялись редко, как и сам
  Крутов.
   Однако у него в Ковалях оставалось достаточно родственников, которых он и
  навестил по очереди вместе с Лизой. Закончился этот поход - под прицелом
  глаз белобрысого молодого человека с наколками, бдительно охранявшего киоск
  - у Крутовых на веранде, выходящей в сад, где Аксинья накрыла стол,
  приготовив роскошный по деревенским меркам ужин.
   Осип сначала участвовал в распитии напитков, посмешил молодежь (хотя себя
  Крутов считал молодым относительно), порасспросил соседку о житье-бытье в
  Брянске, потом сослался на дела и ушел. Таким образом Егор и Елизавета
  остались одни, ни мало не смущаясь этим обстоятельством. Егор везде
  чувствовал себя нормально, столичная жизнь и быт профессионального
  перехватчика террористов приучили его маскировать свои ощущения, играть
  любую роль, Елизавета же работала в такой фирме, которая за основу
  профпригодности брала такие