ик у двери, но им тоже занялся Горшин, придавив
  тяжелым взглядом до состояния ступора. Он же сам и открыл двери, пропустив
  санитаров с тележкой.
   Погрузка в "рафик", стоявший на эстакаде, прошла без инцидентов. Лишь
  когда они выезжали за ворота, от центрального входа донесся крик, а в кустах
  слева задребезжал звонок - здесь действительно находился скрытый пост
  наблюдения за периметром центра.
   Ехали, вернее, мчались недолго, минут десять, не говоря ни слова. Быстро
  переоделись в свою обычную одежду. Затем в каком-то глухом дворе перегрузили
  Ариставу в специально оборудованный фургон с надписью: "Хлеб", пожали шоферу
  руки и вышли со двора на тихую улочку, где их ждала черная "волга" с
  затемненными стеклами. Горшин сел за руль, Матвей примостился рядом. Только
  теперь он позволил себе расслабиться, да и то не полностью, учитывая
  возможности соседа, продемонстрированные им в ходе операции. Тарас покосился
  на него, по губам скользнула понимающая усмешка.
   - С почином, ганфайтер. Могу определенно сказать, что я в вас не ошибся.
  Мастера такого класса встречаются очень редко, "Чистилищу" повезло, что вы с
  нами.
   - Не знаю, - глухо отозвался Матвей. - Еще до конца не определился. Есть
  кое-какие вопросы.
   - Я готов ответить. Кстати, действовали мы без санкций руководства
  "Чистилища". Вернее, вразрез с их инструкциями. Нам было предписано Ариставу
  убрать, чтобы не заговорил.
   Матвей присвистнул.
   - Вот именно. Поехали