волил глянуть на безмолвствующего
  пассажира, лежащего в расслаблении на заднем сиденье. В темноте Тарас видел
  так же хорошо, как и днем. Матвей же различал только смазанное белое пятно
  вместо лица, хотя мог бы после соответствующей подготовки включить резервы
  зрения и видеть более отчетливо. Но напрягаться не хотелось.
   Молчание становилось в тягость, Матвей шевельнулся.
   - Я добыл доказательства...
   - Знаю. Не думал, что ты так скоро пойдешь туда. Риск этот был не
  оправдан, спешить тебе некуда. Надо было предупредить, пошли бы вдвоем.
   Помолчали. Шел уже четвертый час ночи, и небо на востоке посерело.
   - Нам надо поговорить.
   Горшин перестал изучать лицо Соболева, качнул головой, понимая, о чем
  речь, отвернулся к баранке руля.
   - Рано. Ты не готов. Не беги быстрей, чем думает голова. Во-первых, ты не
  изучил всю доступную тебе информацию, во-вторых, "Чистилище" не относится к
  организациям-самоубийцам. Люди, живущие по формуле: выигрывает тот, кто
  умирает последним, нам не нужны.
   - Я тоже не живу по этой формуле.
   - Тем не менее торопишься. Ивакин не одобрил бы твой последний "штурм унд
  дранг".
   Матвей дернулся:
   - Ты его.., знаешь?! Откуда?
   - Знаю. - Горшин улыбнулся в темноте. - Я очень коммуникабельный.
  Коммунибабельный, как сказал бы один мой знакомый. Кстати, эта твоя
  девица...
   - Стоп! - негромко сказал Матвей, поднимая руку, и Тарас послушно умолк.
  - Данная тема не подлежит обсуждению.