но не дома у Соболева.
   Первым делом он заехал в больницу к Илье, купив по дороге два кило яблок,
  кило салями и копченого угря, до которых Илья был весьма охоч. Муромец был в
  добром - для раненого - здравии и даже пытался шутить. Поговорили о
  кинологии, которой Илья увлекался с детства, держа дома собаку - красивого и
  здорового, ростом с теленка, добермана. Потом Матвей как бы невзначай
  сказал:
   - Тебе надо было держать собаку в мастерской, вряд ли рэкетмены сунулись
  бы туда. Но теперь можешь работать спокойно.
   Илья поднял густые брови, с любопытством глянул на посетителя. В пижаме с
  цветочками он выглядел как дредноут, гримированный под прогулочный катер.
   - Тебе что же, удалось договориться с ними?
   - Удалось, - скромно ответил Матвей.
   - Без милиции?
   - Обижаешь.
   Оставив озадаченного Муромца прикидывать, как все это выглядело в натуре,
  Матвей поехал на встречу с заместителем начальника ГУБО Николаем
  Афанасьевичем Зинченко.
   Встреча состоялась в парке у Сокольников, на берегу пруда, заросшего
  лилиями, за стеной кустарника. Место выбирал Матвей и, прежде чем появиться
  в этом дивном уголке природы, внимательно оглядел всех гуляющих и даже
  обошел пруд, заходя к месту свидания с другой стороны.
   Зинченко сидел на траве без рубашки и читал газету. Он не слышал, как
  подошел Матвей, но на его появление реагировал спокойно, без эмоций: просто
  отложил газету, глянул на Соболева снизу вверх и сказал:
   -