ыпались в салон, правда,
  вместе с пассажирами - по молодости лет Муромец этого не учел. Пропустив
  женщину, Илья сел сам, и компания тут же пристала к нему. И отстала.
   - Мужики, отвяжитесь, а то я вас маленько озадачу, - проникновенно сказал
  Илья Муромец (рост под метр девяносто, косая сажень в плечах, вес девяносто
  восемь килограммов) и для эффекта сжал поручень автобуса так, что смял
  двухдюймовую трубу, как пластилиновую.
   Хозяина мастерской Матвей нашел под новым "линкольном", висевшим на
  подъемнике. В промасленном комбинезоне, с черными руками, со всклокоченной
  бородой и шевелюрой, Илья имел устрашающий вид сбежавшего из тюрьмы
  насильника, а не мастера, хотя Матвей знал, что у него руки не только
  "железные", но и "золотые".
   - ‚-мо„! - прогудел Илья, узрев, кто перед ним. - Никак Соболев
  собственной персоной! Неужто вспомнил старого кореша?
   Они обнялись, пробуя силу друг друга. Илья крякнул.
   - А ты не меняешься: с виду хлипкий интеллигентик, а мои сто тонн
  выдерживаешь. Какими судьбами? На минуту заскочил или есть время?
   - Полчаса наскребу, но вечером свободен, можем встретиться у меня или у
  тебя, а хочешь, на нейтральной территории.
   - Годится. - Илья вытер руки ветошью, крикнул в глубь мастерской
  напарнику, возившемуся возле бежевой "волги":
   - Коля, я в контору, буду минут через сорок. - Кивнул надверь за
  подъемником. - Айда посидим чуток. Видишь, какие аппараты чиним?