Матвей улыбнулся в душе: редко кто угадывал в нем
  профессионала, мастера шестой категории русбоя, способного справиться с
  любым, вооруженным до зубов, противником. Именно контраст между "быть" и
  "казаться" и был главным его преимуществом. Как говорил Ивакин,
  контрразведчик должен быть еще более незаметным, чем разведчик, но по
  физическим кондициям превосходить его.
   Начальник ГУБО смотрел на гостя иначе. Не без сомнений, но с интересом,
  прикидывая, соответствует ли данная агенту характеристика первому
  впечатлению. Перед ним на экране дисплея светилась страница личного дела
  Матвея Соболева, где, в частности, было написано: "Идеалист. Лишен чувства
  страха. Уверен в себе. Не теряет надежды в безнадежнейшей ситуации. Не
  терпит контроля. Свободен от шаблонов мышления. Сдержан. Вынослив. Склонен к
  риску. Чем сложнее проблема, тем смелее действует. Интуиция развита до
  экстраспособностей. Любит смотреть на огонь и дождь".
   Ивакин, конечно, дал не полную информацию о своем человеке, но вполне
  достаточную, чтобы его оценить.
   - Присаживайтесь, - кивнул на кресло в углу кабинета Зинченко. У него был
  интеллигентный баритон, в отличие от хрипловатого баса начальника
  управления.
   Все трое уселись вокруг журнального столика с пепельницей. Начальник ГУБО
  был одет в итальянский летний костюм песочного цвета и кросстуфли, а его
  заместитель - в серо-коричневую пару: узкие брюки и рубашку на "молнии"